Присоединяйся к нам в соцсетях!
Я рекомендую EmoFans.Ru

Что говорят на форуме?

Нас уже: 68221 человек!

Сломанный мир

27-01-2010
Автор: Бесчеловечностей      

I
- Имя. Назови, пожалуйста, свое полное имя.
- Рей…
Удар.
- Полное имя!
- Реймонд Сэмюэль Джонатан Форс.
- Хорошо. Даже не представляешь, какой ты удачный пациент. До многих сразу не доходит.
- Я…
Удар.
- Видимо зря похвалил. Ничего, со временем привыкнешь. Скажи, сколько тебе лет сынок?
- Девятнадцать.
- Молодец. Извини, но ты с нами уже месяц, а мы тебя так и не записали. Теперь адрес. Скажи мне, где ты живешь.
- Я нигде не живу. У меня ничего не осталось. Только сгоревшие надежды.
Удар.
- Меня не волнует твой бред безумца. Назови мне свой адрес.
- Сгоревшие надежды… Разбитый мир…
Удар. За ним еще один.
- Вытри кровь. К твоему счастью с нашим миром все хорошо. Ты мне назовешь место своего проживания, или нет?
- Я остался один в этом разбитом мире. Один. Мне некуда идти.
Удар. Тьма.
- Поговорим в другой раз, сынок.

Запись 6 октября, 1991 года.
«Я очнулся. Последний допрос был два дня назад. А может и три, но будучи человеком честным, скажу, что мне плевать. Впору бы впасть в отчаяние, но я думаю, что эта всепоглощающая апатия и выручает меня».
«Честно, я даже и не думал, что мне выдадут мой дневник и огрызок карандаша. Сказали, что может быть, потом еще кое-что принесут. Забыл только, что».

Запись 7 октября, 1991 года.
«Оказывается, что место, в котором я нахожусь – психиатрическая лечебница. А я, стало быть – псих, хотя меня так не называют. Совсем ничего не помню, поэтому задаюсь вопросом: псих – это такой социальный статус?».

- Привет сынок. С момента нашего последнего разговора прошло 2 дня. Как ты себя чувствуешь?
- Как в дерьме. Точнее как дерьмо. Голова болит. И рука.
Удар.
- Такой ответ не подходит. Совершенно. В любом случае это не важно. Вернемся к вопросу о твоем адресе. Можешь мне назвать его?
- С удовольствием бы назвал. Но не помню.
- Хорошо. А что ты помнишь?
- Что собирался назначить своей ноге свидание с вашей задницей.
Плевок на стол. Удар. Тьма.

Запись 8 октября, 1991 года.
«Очнулся 2 часа назад. К счастью дневник не отобрали. Очень болит челюсть. Пришел к выводу, что псих – не социальный статус. А если и является таковым, то определенно самым худшим».
«Хочу спать и буду спать. Попробую вспомнить прошлое. Еще хочу есть. Но спать хочу больше. Значит, буду спать».


II
- Очнись. Ты меня слышишь? Очнись.
- Оставь. Или убей. А лучше съешь.
- Пусть сначала очнется, он неспроста здесь.
- Но он не отсюда. Чужак.
- Чужак должен умереть.
- Ты видел так много чужаков, чтобы убить первого попавшегося?
- Голосуем?
- Голосуем за смерть чужака. Против.
- Против.
- За.
- Против. Чужак должен жить.
- Он прав. Чужак всегда успеет умереть.

- Должен отметить, что тебе повезло.
Он пришел в себя. Вокруг не было белых стен комнаты психлечебницы, к которым он так привык за месяц. В нос ударил запах затхлости и разложения, гадкий и едкий, впивающийся в каждую клеточку тела.
- Ты знаешь кто ты?
- Нет.
От этой вони он чувствовал, что сейчас упадет в обморок. Или его просто вырвет.
Осмотрелся. Он сидит, прислонившись к стене обычного деревянного дома. Пошевелился.
- Чужак.
- Да?
- Тебе не место здесь.
Встать. Есть ли силы встать? Если встать, то сразу же убежать, иначе затхлость разорвет легкие, попадет в сердце, желудок, превратившись в угря, пожирающего его органы.
- Ты умрешь.
- Да?
- Да.
Хотя бы крупицу свежего воздуха. Мозг разрывают чужие голоса. Шепоты, вопли, басы и баритоны. Кто с ним говорит?
- Кто ты?
- Твоя надежда.
- Моя надежда сгорела.
- Нет.
Запах пожарища. Дом, перед ним, еще дымился. Пепел врывается в легкие. Удушаюший кашель. Быстрее, закрыть рот рукой!
- Где я?
- Это даже мне неизвестно. Никто не знает.
Кровь на рукаве рубашки. Руки с пузырями ожогов. Начало конца, вихрь отражений, темная улочка, на которой он лежал, исчезает в буре ужаса и боли.
- Уходи.
- Куда?
- Куда хочешь. Тебе не место здесь.


III
Запись 10 октября, 1991 года.
«Я никогда не видел снов. Этот был первым».
« Я долго думал об этом сне. Что он значит? Отголоски далекого прошлого?
Нет.
Я чувствовал ужас, давящий ужас, доводящий до бессознательного состояния. Это явь?
Нет.
Разрывающая тело затхлость, порой мне кажется, что я до сих пор чувствую эту вонь и пепел, врывающийся в легкие.
Мне страшно. Но я хочу спать».
Запись 11 октября, 1991 года.
«Ночью не спал. Не хочу видеть сны. Не смотря на это, чувствую себя бодрым».
«За дверью слышны шаги. Меня ждет новый допрос».

- Реймонд Форс.
- Доктор Робертсон.
- Как вы себя чувствуете молодой человек?
- Паршиво доктор, очень паршиво.
- У вас есть мысли, пожелания?
- Да, я хочу есть. И пить.
- Сейчас.

- Что-то еще?
-Нет, спасибо. Важно было утолить голод.
- Хорошо. Прошу вас, давайте перейдем к делу.
- Разумеется.
- Что вы помните о своем прошлом?
- Ничего.
- Вы уверенны?
- Более чем. Но есть еще кое-что…

Запись 11 октября, 1991 года.
«Я рассказал ему свой сон. Полностью. Ничего не тая. Поверил ли он мне? Может быть».

- Это все удивительно, странно, мистично, эзотерично и попросту – так не бывает!
- К чему такая уверенность доктор? Мы живем в разбитом мире, в котором ни в чем нельзя быть уверенными.
- Не согласен. Яблоко есть яблоко.
- Но вы не увидите в нем червей, пока не надкусите.
Дрожь. Молчание.
- Заберите его. Я должен побыть один.

Запись 12 октября, 1991 года.
«Я не могу больше бодрствовать. Сон сильнее меня».


IV
- Я сказал, что тебе не место здесь.
- Но ты не сказал, чтобы я никогда не возвращался.
Улочка. Уходящая вдаль, за горизонт, или это всего лишь очередная иллюзия.
Он на ногах. Сделал шаг, вдохнул. Резко согнулся и закашлялся. В легкие ворвалась волна затхлости и разложения, а угорь в желудке зашевелился, будто он был его неотъемлемой частью. Выпрямился, сделал еще шаг. Мозг взорвала волна страха, загудели десятки голосов. Кошмары окружали его, являя собой все, чего он боялся, искажая сознание, брызгая в душу безумием.
- Уходи.
- Не могу. Если бы мог – ушел.
- Тогда убирайся. Когда придет время.
- Совсем меня не боишься?
- Нет.
Он лгал. Себе, но не голосу. Или наоборот. Но лгал в любом случае, ведь страх пронизывал его полностью, врываясь в самые потаенные уголки разума.
- Не бойся.
- Я и не боюсь.
Набрать в грудь побольше воздуха. Тяжелого, спертого, но все-таки воздуха. Не выдержал. Закашлялся.
- Как ты себя чувствуешь?
- Не спрашивай.
- Понимаю.
- Не лги.
- Это ты не лги.
Убежать. Убежать, спастись от этого голоса, разрывающего мозг вместе с десятками других голосов.
- Куда ты убежишь? На другую сторону улицы?
- Хоть куда-нибудь.
- Бежать некуда. Только на другую сторону улицы. Там нет пожарища.
- Только сгоревшие надежды?
- Только сгоревшие надежды.
Как выглядит обладатель голоса? Может быть это спокойный мужчина, среднего роста, в строгом костюме, и с небольшим чемоданчиком? Старик в длинном пальто? Завшивевший, смердящий бродяга? Или покрытый тиной, с заплесневелым лицом, утопленник?
- Нет.
- Я не могу убедиться в этом?
- Однажды убедишься.
Идет по улице. Кроме него на ней никого нет. Но явно ощущается чужое присутствие. Неведомое, давящее. Еще, и еще, и еще один вдох. Вновь и вновь запах гнили терзает легкие.
- Ты боишься боли?
- Да. Сейчас я боюсь всего.
Старые, разваливающиеся здания. В них никогда не жили люди. А кто тогда жил? Неизвестно. Нужно идти на другую сторону улицы.
- Ты все-таки выбрал бегство.
- Да. Трус.
- Назови мне место, где проходит грань между храбростью и здравым смыслом.
На другой стороне улочки дома проясняются, вырастают, пропадает запах тлена и разложения, его заменяет аромат гвоздик и тюльпанов.
Он не жалел, что убежал.
- Где я? Это другой мир? Ответь.
- Это сломанный мир.


V
Запись 14 октября, 1991 года.
«Спал два дня. Оказалось, что доктор Робертсон все это время желал поговорить со мной. Тяжело дышать. Совершенно не выспался, ни смотря, ни на что».
«Хочу есть. Такое ощущение, что про меня забыли».
«Вспоминаю свое имя под грохот голосов ворвавшихся в мозг. Голова раскалывается».
«Меня зовут Рей».
Запись 15 октября, 1991 года.
«Поправка: меня зовут Реймонд Сэмюэль Джонатан Форс».
«Душно. Слышу шаги. Голоса затихли».
«Я должен идти».

- Ты боишься боли?
Вздрогнул.
- Как я должен ответить?
Молчание.
- Так как велит тебе сердце.
- Да. Тогда – да. Сейчас я боюсь всего.
- Что тебе сегодня снилось?
- Выбор. Возможность. И черта.

Запись 14 октября, 1991 года.
«Я снова все ему рассказал. Не знаю, но что-то понуждало меня доверять доктору Робертсону. Я не могу сказать точно, не надевает ли он маску внимательности, когда слушает меня».
«Мне страшно. Абсолютно все внушает ужас, чистый, неподдельный ужас. Я больше не могу спать. Границы между сном и реальностью стираются».


VI
- Ты не спишь. Не совладал с реальностью
- Я больше не могу.
- Тогда иди на другую сторону улицы.
Сломанный мир, как и прежде, врывается в мозг, порабощая его десятками голосов.
- Иди. Не останавливайся.
- Я трус.
- Нет. Но и не здравомыслящий.
Площадь, мощенная булыжником. Пруд в центре.
- Где я?
- Я не настолько хорошо читаю мысли.
Площадь, мощенная булыжником. Звезды на небе, складывающиеся в безумный, сумасшедший узор. И мерзостно-сладковатый, приторный воздух. В нем смешалось все: от аромата гвоздик и тюльпанов, до ставшей привычной вони плесени и разложения.
- Чужак!
Возглас отскакивает от каменных стен домов, рассекает воду пруда, врывается в тело и также быстро покидает его.
- Тебе не место здесь!
Возглас, сбивающий с ног, подобный грому и землетрясению. Нельзя поддаваться, нужно ползти к пруду, у которого он никогда не был.
- Уходи чужак! Ты умрешь!
- Смерть! Смерть! Смерть!
- Беги чужак!
Такие знакомые голоса. Ноги еле волокут тело, пораженное кошмаром и болью. Пруд перед ним.
- Не перепутай чужак.
- Что?
В пруду звезды. И его отражение. Он присмотрелся, поднес руки к лицу.
- Не перепутай небо со звездами отраженными ночью в поверхности пруда.
Засаленные, неровные черные волосы, прядями падающие на щеки и глаза. Тонкий крючковатый нос, как будто из фарфора. Лицо, обтянутое кожей подобной пергаменту.
- Его время еще не пришло.
- А когда придет?
- Никто не знает. Но голосовать за смерть чужака нужно.
- Голосуем. Против.
- Против.
- За!
- За.
- А я против. Чужак будет жить.
Новый водоворот кошмаров, вихрь безумия, чудовищная, затягивающая мания. И вспышка.


VII
Запись 16 октября, 1991 года.
«В ту ночь, когда я пришел в себя, я понял, что не засыпал. Сломанный мир больше не тревожил меня во снах, ведь он мог с легкостью ворваться в реальность, с легкостью разрывая и стирая все грани».
Запись 17 октября, 1991 года.
«Я не могу вспомнить, кто я такой и почему сюда попал. Никаких намеков, видений, галлюцинаций. Ничего. Только мое имя».
«Доктор уже несколько дней не заходил ко мне».
«Отчаяние. Я не могу больше сидеть в этих четырех белых стенах. Нужно бежать. Куда угодно, лишь бы не быть здесь».
«Но я понимаю – сломанный мир настигнет меня везде».

Запись 18 октября, 1991 года.
«Сегодня ко мне зашел доктор Робертсон. Он казался взволнованным, даже немного испуганным. Или это была ломка, я подозревал, что доктор применяет наркотики. Я не стал скрывать от него последнее вторжение сломанного мира в мою жизнь. И тогда он сказал, что его тревожит».

- Я должен уехать Реймонд.
- Надолго?
- Возможно на несколько недель. Но стоит ли?
- К чему сомнения?
- Вы безумец Реймонд, хотя возможно и не желаете этого признавать. А безумие рано или поздно влечет за собой смерть.
- Смерть уже рядом со мной.
- Откуда вам знать.
- Они всегда успеют убить!
- Кто «они»?!
- Голоса!
Вопль. Удар. Тьма.

Запись 21 октября, 1991 года.
«Одиночество все сильнее развоплощает меня, ломает виски, хрустит костями, лопает вены».
«Сегодня я подполз к окну, вцепился в решетку и долго смотрел на улицу, казавшуюся такой далекой. Улицу, ведшую на площадь. Посреди площади располагался пруд. Я не успел сделать эту запись 19 октября. Сломанный мир ворвался в мою жизнь».


VIII
Улица, площадь и пруд, только что казавшиеся такими далекими, несуществующими, мутными и блеклыми – приблизились. Но остались пустыми.
- Чужак!
- Снова здесь!
- Прочь!
Все, как и прежде. Голоса врываются в мозг вместе с запахом тлена, тюльпанов и гвоздик.
Он уже привык к этому. Чувствовал, что становится одним из них, готовый присоединиться к хору голосов, гремящих подобно колоколу в исполнении молитвы восхваляющей… Кого?
- Нам некого восхвалять чужак, кроме чувств. Кроме страха и безумия.
- Что меня ждет?
- Не догадываешься?
- Знаю. Спаси…
- Поздно чужак. Осталось всего несколько шагов. Нету даже твоих сгоревших надежд.
- Почему?
- Ты перешел на другую сторону улицы. И перепутал небо со звездами отраженными ночью в поверхности пруда.
Душащий, давящий страх, вцепившийся в горло, царапающий лицо и перемалывающий внутренности.
- О чем ты мечтаешь чужак?
- Мне не о чем мечтать. Мои мечты сгорели вместе с надеждами.
- Ты просто перешел на другую сторону улицы.
Грохот и тысячи шорохов, которые издают ближайшие дома.
- Что это за грохот? Кто ты?
- житель этого города. Житель твоего сломанного мира.
- Нету никакого мира! Выдумки! Нет голосов в моей голове, нет шорохов! Нет разрывающего мозг и все тело страха! Все ложь!
- Не кричи. Это не спасет.
- Ложь!
- Ну а что такое, правда, безумец?
Тело, жалкая оболочка, бьющаяся посреди площади мощенной булыжником в конвульсиях. Безостановочно вращающиеся глаза.
- Правда – это осколок льда…


IX
Запись 22 октября, 1991 года.
« Я больше не могу бороться. Сломанный мир порабощает мою реальность, сводит с ума, искажая зрение и слух. Сегодня ко мне пришел санитар с головой лошади, а в тарелке с обедом он нес мусор и копошащихся в нем червей. Я не понял ни слова из того что он мне сказал».
«По стенам моей тюрьмы стекают потоки крови и слизи, образуя безумную гамму красного и желто-зеленого».
«Дверь комнаты открылась. Страх сковывает конечности, боюсь выходить. Кто-то проходит мимо. Я знаю, что это чудовище, монстр в человеческом обличье! Я знаю, что он убьет меня! Не сейчас, потом».
«Кто здесь кроме меня? Я должен бежать, спасать свою жизнь. Сломанного мира не существует, есть только сгоревшие надежды! Голова раскалывается».
Запись 23 октября, 1991 года.
«Я ясно ощущаю чье-то присутствие. Это страшно, но и внушает доверие, спокойствие, освобождает от одиночества. Я все еще выкрикиваю во тьму вопрос «Кто здесь?», хоть и не надеюсь получить ответ».
« У меня нет другого выбора. Сегодня я возьму дневник, огрызок карандаша, и покину выйду из комнаты».

- Выйдешь из комнаты? А потом что?
- Не знаю.
- Может, есть мысли? Пожелания? Просьбы?
- Не знаю. Нет, есть вопрос. Кто ходит за дверью?
- Мясник.
- Почему именно мясник?
- Мы не смогли придумать ничего более страшного и отвратительного, чем заплывший жиром мясник, с маленькими черными глазками, с длинным топором и в заляпанном кровью фартуке. От него за версту разит отвращением и потом. Разве не омерзительно?
- У меня будет выбор?
- Выбор есть всегда. Но ты его уже получил. Перешел на другую сторону улицы.
- И перепутал небо со звездами отраженными ночью в поверхности пруда.
- Как всегда верное утверждение.
- Как я умру.
- Понятия не имею. Ты не знаешь, как умирают?
- Догадываюсь. Думаю…
- Не думай. В сломанном мире не думают. Нет времени.
- Хорошо. А на что есть время?
- На сборы.

Запись 23 октября, 1991 года.
«Я закончил сборы. Стараюсь не думать. Страх понемногу выпускает из своих цепких и костлявых лап. Пора сделать шаг навстречу судьбе».


X
Он вышел из комнаты в коридор. В легкие тут же ворвался такой знакомый запах разложения, вперемешку с ароматом цветов. Дверь в комнату с грохотом захлопнулась, заставив его вздрогнуть.
Перед ним был длинный и широкий коридор. Коридор крови, которая покрывала пол, стены и капала с потолка. Коридор мертвых, замерших в самых причудливых позах. Зарезанные, повешенные, с отрубленными головами и отрубленными конечностями. Искаженные болью лица, хотя у некоторых лиц не было вообще.
Он оглянулся. В нескольких шагах от него стоял мясник. Именно таким, каким его описал голос. Маленькие черные глазки чудовища уставились на него, жирные губы расплылись в мерзкой ухмылке, явив миру гнилые зубы. Мясник захихикал.
Он не выдержал, бросился бежать. Ему мерещилось, что мертвые встают, тянут к нему свои руки, дверь отдаляется и отдаляется, а за спиной стоит непрекращающееся хихиканье мясника.
Он бежал все быстрее и быстрее, в глупой, бесполезной попытке спасения своей, казавшейся такой никчемной, а теперь ставшей такой дорогой, жизни.
Наконец-то спасительная дверь стала приближаться. Мясник остановился, и издал громкий, замогильный вой. Бежать, бежать, спасая свою жизнь!
Он выбил дверь, и рухнул на зеленую траву возле пруда на площади. Встал на четвереньки, судорожно глотая чистый, ничем не замутненный воздух. Оглянулся. Двери, из которой он выпал, нигде не было.
- Удивительно! Невероятно!
- Что еще?
- Буду откровенен, но у тебя таки получилось выжить. Впрочем, ненадолго.
- Спасся от мясника – и от тебя спасусь.
- Я же сказал, что у тебя нет выбора. Я и есть мясник.
- Ты объяснишь, наконец, что со мной произошло?
- Обязательно.
- Хорошо.
Он встал, огляделся. Вокруг него стояли люди, призрачные, но все же люди. Супружеская пара: пожилой, бородатый мужчина, и женщина «в годах». К ним жалась маленькая девочка лет восьми. Мальчишка с короткими волосами и в очках. На вид ему четырнадцать лет. Женщина стоит в стороне ото всех и утешает невысокую девушку с длинными каштановыми волосами. Девушку сотрясают рыдания.
Было здесь еще много людей, но с размытыми, непонятными лицами.
Мозг разрывают волны нахлынувших воспоминаний, в легкие он вдыхал пепел.
- Теперь ты все вспомнил.
- Вспомнил. Все вспомнил.
- Хорошо. У тебя есть еще немного времени. Реши, как ты его потратишь.
Он сел на землю, вынул из-за пазухи дневник и огрызок карандаша. Писал долго, обдумывая каждое слово. А призраки медленно приближались к нему. Девушка улыбнулась сквозь слезы. Старик положил руку на плече. Мальчишка вздохнул.
Он закончил писать, встал. Отряхнулся и почесал затылок. Посмотрел на пруд. Вода в нем бурлила, превращаясь в портал, из которого нет выхода, в портал с неизвестным направлением.
- Ты готов?
- Да. Последний вопрос.
- Слушаю.
- Я увижу еще всех этих людей?
- Да. Обещаю тебе.
- Спасибо. Прощай голос.
- Прощай безумец.
Он улыбнулся, вдохнул поглубже, помахал рукой призракам, и шагнул в водоворот.
Дневник выпал из руки, и раскрылся на последней странице.

- Итак, чужак больше не чужак. Можно даже сказать, что он один из нас.
- Но ради порядка стоит проголосовать за его смерть. Голосуем?
- Голосуем! За.
- За.
- За!
- И я за. Замечательно. Что ж, больше тут делать нечего.
- Да.

А на берегу пруда, вода в котором уже успокоилась, лежал дневник, открытый на последней странице. А рядом с ним – огрызок карандаша.

Запись последняя. Год… наверно 1991.
«Это моя последняя запись. Я не знаю, какое сегодня число, сбился со счету. Зато я знаю, что смерть приближается. Я не боюсь. Страх покинул мою душу, когда в нее ворвались воспоминания, подаренные голосом.
Я Реймонд Сэмюэль Джонатан Форс. Два месяца назад мой дом сгорел, а вместе с ним все мои надежды, вся моя жизнь: семья, лучший друг, любимая девушка. Выжил только я, забыв обо всем, лишившись памяти.
Теперь я всегда буду вместе с ними. Сердце стучит в такт всепоглощающему безумию. Я не боюсь смерти. И я должен принять ее.
Навеки ваш,
Рей Форс».




Правильно выбранное туристическое агентство – залог хорошего, полного впечатлений отдыха. Отдых в Белоруссии, на Украине, в Болгарии!

Советуем прочитать еще публикации по теме:

Valerka24 (8-02-2010, 15:56)

Охуенчик, других слов не подберу))
Valerka24

Чуня (6-02-2010, 13:44)

это потрясающе....ничего подобного не читала....полностью раскрыта человеческая душа, чувства....остались странные, но в то же время приятные ощущения....завораживает...
Чуня

RinaNextnoneltity (4-02-2010, 15:07)

...это шедевр...
RinaNextnoneltity

Мишевый Плюшка (4-02-2010, 15:03)

это чем-то похоже на Брэдбери...
Завораживает...
Мишевый Плюшка

Retain_Me (4-02-2010, 09:52)

Очень понравилось))
Только теперь ощущение,что я псих Х_Х
Retain_Me

HYCbKA (3-02-2010, 15:01)

честно признаюсь просто поражена... не читала никогда чего-то подобного, настолько это все необычно и интересно, что просто не хватает слов чтобы описать то ощущение, которое осталось после прочтения.... переполняют какие-то чувства и эмоции, даже толком не понять какие
HYCbKA
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Rambler's Top100