Это Марта

24-04-2008
Автор: Star kid      

Глава 1

Это Марта. Полуразрушенный домик ее разрушающейся семьи находится в маленьком городке, на окраине страны, которую я не буду называть, как и место, где медленно обращается в пыль их крошечное пристанище.
Не буду хотя бы потому, что ни страна, ни название этого города никак не связаны с судьбой Марты и ее родных. Разумеется, есть люди, неотделимые от своего города, бережно хранящие его в мечтах и воспоминаниях прошлого, бескорыстно любящие в путанице дорог будущего... Эти люди - его часть, десятое легкое, миллиардная пора, благодарно наполняющаяся с ним одним воздухом...
Если бы Марта была одной из них - счастливейшей частичкой единого организма, называемого Городом - я бы, несомненно, дала здесь самое подробное его описание и месторасположение. Но тогда это была бы совсем другая история, более радостная, более безмятежная, более простая... Легкая, ибо нет ничего легче гармонии, и человека, гармонично и слаженно исполняющего отведенную роль в огромной машине мироздания.
Марта не была нужной шестеренкой в предоставленном блоке, просто никогда не хотела ею быть, и, может быть, поэтому жизнь ее тут двигалась туго, со скрипом, как ржавая деталь, подталкиваемая трудолюбивыми соседними колесиками. А вот дом этой частью был. Возможно, он был даже важным внутренним органом, которым Марта со своими бракованными винтиками хотела пользоваться даром, не отдавая ничего взамен. И обиженный, насупленный, как слабый ребенок, город, мстил ей в лице своей части трухлявыми досками и постоянными замыканиями. Единственным человеком, обойденным бессильной детской местью был Том, верная гайка и пора, совершенно чужая для Марты и детей, но незаменимая для механизма.
Возможно, в этом заключалась злая ирония их судьбы: отвергнутые хозяйкой, женой и детьми Том, дом и Город мстили каждый по-своему, кто как мог. Отвергнутые, конечно, несознательно - кто бы рискнул признаться в таком Тому? - зато на гораздо более глубоком уровне.
Эти четыре инородных тела держались крепким особняком, стонущим от жестокости мужа и отца, от непоправимой убогости жилья и существования, и при всем этом продолжали улыбаться, радоваться, видеть сны и мечтать.

Так вот дом разрушался, и грозил в скором времени смешаться с пеплом их потухшего семейного очага, навеки скрыв следы пребывания на Земле маленькой человеческой общины, объединенной одним - густой темно-вишневой жидкостью, вяло движущейся в родственных жилах.
У Марты есть дочь, два сына и большие, водянисто-голубые глаза, такого разреженного цвета, что кажутся на четверть состоящими из пролитых нею слез. Эти четыре человечка - Марта, Люси, Гилберт и Сью - и есть та самая община. Муж Марты, грубый и трусливый тиран, не в счет. Это заноза, тонкая щепка, подогревшая дотлевавший костер материнства, мгновенно вспыхнувшая и так же быстро сгоревшая, поглощенная неустанным пламенем любви и добродетели несчастной женщины, некогда хорошенькой рыжевато-русой Марты с заостренным носом, бледными губами и кротким взором тихих голубых глаз.
Марта никогда не была красива. Ее призывной вывеской стали укрепленные семейным благополучием скромность и доброта. Ровное счастье незамутненного детства наполняло ее взор выражением мягкого спокойствия, светлую кожу - матовым сиянием, шелковистые волосы - золотистым блеском. Тонкая, гибкая Марта казалась нежным цветком, обласканным солнцем и дождем среди высоких полевых трав.
Кто бы мог подумать, что через пару лет семейной жизни легкие волосы превратятся в редкую рыжую паклю, детская тонкость обернется уродливой худобой, а кроткий взор станет предметом осуждений и гонений все видевших, но ничего не предпринимавших соседей.
Это был естественный отбор - сама влипла, сама вертись. Стаю гиен вполне устраивала падаль чужих надежд, и они не могли упустить такой бездонный источник пищи, как загнивающий домик Марты, где все нараспашку, все доступно. Каждый выживал, как умел, ел, что достал, а доставал там, где удобней.
Но оставим ненадолго саму Марту и перейдем к остальным носителям этой священно благородной крови - к ее детям. Как уже упоминалось, их отец и муж Марты в святое семейство не входил - возможно, именно поэтому ни один из троих не унаследовал его черт, и был этому несказанно рад. Во внешности всех троих было мало и от самой Марты, но это уже никого не волновало.
Светло-рыжие волосы и тихое спокойствие Сью, второго сына; огромные голубые глаза и тонкий нос с горбинкой Люси, самой младшей из них - безмерно радовали Марту, а в остальном дети росли каждый сам по себе, такие разные, но так крепко держащиеся друг за друга.
Старшего сына звали Гилберт. Имя выбирал Том. Ни для кого не было тайной побочное происхождение непокорного мальчишки с жесткой черной копной нестриженных волос. Марта, правда, никогда не называла имени его отца, но и считала смешным скрывать от детей очевидное. В конце-концов у них была одна мать, отцы же в этой странной семье существенной роли не играли.
И только Люси могла понять и молчание, и яростную любовь немного флегматичной Марты к Гилберту. Поняла, когда в шестом классе, в новой школе их безымянного городка, к Гилберту попытались привязать обидное "Берти", насмехаясь над хмурым, настороженным новичком с непривычным именем. Люси видела их раздувшиеся от слез физиономии и окровавленные носы глазами, полными голубого восторга самой Марты, с замирающим сердцем наблюдавшей за высоким темноволосым юношей много лет назад.
Марта редко говорила с Люси, почти никогда. Она все делала тихо, незаметно - уборку, обед, стирку, любила. Но эта тишина не была гробовой и безнадежной - она как бы символизировала ее незримое, но постоянное присутствие, словно Святого Духа. Редкие же всплески эмоций без остатка доставались Гилберту, что само собой разумелось и никого не смущало.
И кроме частички ее утерянной любви, которую он в себе нес, было за что любить этого диковатого зверя.
Фактически, вся семья жила Гилбертом, его усилиями, его жертвами и здоровьем. Жалкие гроши Тома с обувной фабрики тут же обращались в пивной эквивалент, так что Гилберт был вынужден с шестнадцатилетнего возраста взять груз содержания семьи на себя, оставив юношескую беззаботность и образование. О последнем он, правда, вовсе не жалел, но не из-за лени или глупости. Просто абсурдной ему казалась сама мысль о необходимости вбивать в голову знания, когда у Люси нет ни одного платья, у матери - обуви, а в холодильнике - молока.
Работа, тем не менее, шла ему на пользу. К восемнадцати годам тонкий подросток превратился в сильного молодого мужчину с цепкими черными глазами и стальной хваткой. Его стали охотно брать на погрузочные работы, доверять ноши тяжелые, но хрупкие, хозяева которых были много толще, но и гораздо щедрее. Худоба же чаще свойственна скупым или нищим.
Люси ценила его усилия и гордилась; Сью изо всех сил старался быть похожим на брата, но пока безрезультатно. Так что безоглядная любовь Марты была вполне оправдана.
Сью... Сью всегда оставался как бы в тени ослепительного Гилберта. Но он был точной копией самой Марты, так что мог спокойно мириться с любой несправедливостью, терпеть любые лишения в чем бы то ни было - любви или хлебе - просто в силу аскетического безразличия к происходящему.
И также, иногда на него находил внезапный приступ необходимости действия, вызванный долгим пребыванием в инертном состоянии. В такие моменты он загорался яростным желанием, подобно Гилберту, бросить обучение, найти выгодное место грузчика или шофера, и начать наконец вносить свою долю в семейные обеды.
Тут на помощь приходил сам Гилберт, быстро ставя брата на место. У хрупкого, как девушка, золотисто-рыжего и светлоглазого Сью были совершенно удивиткельные способности к точным наукам, которых сам он долго не замечал.
Не понаслышке знакомый с корыстолюбивым внешним миром, Гилберт был уверен, что в хорошее учебное заведение с одними способностями не пробиться, так что объем его работы теперь увеличился вдвое.
Сейчас Сью семнадцать. Бережно хранимые в ящике Гилберта крупные купюры продолжают умножаться без его ведома. В жертвенном стремлении обеспечить брату достойное будущее есть что-то виноватое, словно искупление за отсутствие выдающихся талантов, возможно, боязнь не оправдать материнских надежд. Но Марта любила бы его даже самым запойным пьяницей, и мне кажется, Гилберт это осознает и недооценивает свои усилия. Боюсь, он считает себя недостойным ее любви.
Люси шестнадцать. На год младше Сью и на пять - Гилберта, для них она навсегда останется маленькой сестренкой, нуждающейся в опеке и участии, учитывая к тому же ее обделенность в материнском внимании.
Люси полновата, но не от излишеств. Со стороны в ее полноте можно заметить смутное сходство с грушеподобной фигурой Тома, но только если не знать истинного положения вещей. Марта даже рада ее крупноватому телосложению, зная, во что с возрастом превращается хрупкая тонкость. Ограниченное в положенных радостях, но вполне сносное детство оборвалось для нее в четырнадцать лет, вместе со связками и костями, растерзанными ударом о замерзший асфальт на пешеходном переходе.
Люси верила во взаимосвязь всего происходящего, неизменно ведущего к определенным жизненным выводам; жестокие колеса оборвали течение обычной жизни подростка, закрыв ее во влажных четырех стенах, и она мужественно приняла это, как должное.
Кроме тканей, удар повредил неизвестные мне мозговые центры, и если кости кое-как срослись, обеспечив пару пожизненных костылей, то приобретенный страх перед открытыми пространствами не оставил ей более приемлемого выбора.
Но она не впала в свойственное даже взрослым людям эгоистическое отчаяние. Не было в доме рук, более ловко и легко нарезающих овощи на суп, вытирающих пыль или моющих посуду. В своем заточении Люси могла на время сменить Марту, позволив ей и самой вырваться из промозглых стен - теперь, с девяти до трех жизнь Марты наполнялась белыми передниками, горячим кофе, свежими, разнообразными лицами, газетами и другими утренними радостями рядовой забегаловки. Уже в этом безмерно любящая мать Люси высмотрела великий причинно-следственный замысел, что и примиряло ее с жестокой для такого возраста участью.
Личности Тома можно посвятить целую главу этой истории или не упоминать его вовсе. Но к Тому я вернусь немного позже - в скором времени он незаслуженно займет обширное место в романе и, несомненно, никого не оставит равнодушным.

Глава 2

Сейчас семь тридцать утра. Том, широко расставив локти, стуча ложкой о миску и расплескивая теплое молоко, поглощает жидкую овсянку. Так он демонстрирует пренебрежение к усилиям Гилберта, каждое воскресение гордо вносящего фирменные пакеты с продуктами из городского супермаркета. Он считает, что "малыш" слишком кичится ролью добытчика и теперь ему "все обязаны".
Тем не менее, овсянка сегодня особенно удалась, таблетка от головной боли(обеспеченная опять-таки Гилбертом)подействовала особенно быстро и Тому не к чему придраться.
Гилберт ест медленно, вдумчиво, с наслаждением соскабливая остатки завтрака со стенок голубой, с красными маками на ободке, тарелки. Серая майка плотно обтянула сильное тело, длинные пряди темных волос падают на глаза - он очень красив и Марта искоса любуется сыном, гордо распрямив плечи.
Уже месяц глаза ее по утрам светятся особым восторгом. Через полтора часа она снова окунется в сладкую, ароматно бурлящую жизнь под красно-белой вывеской придорожного кафе.
Люси отрешенно глотает завтрак с отсутствующим выражением на одухотворенном лице - она все еще переживает события, разыгравшиеся в дочитанном прошлой ночью(или сегодняшним утром)фантастическом романе. Нужно заметить, что произведения мировых фантастов успешно заменили ей внешний мир, погрузив в напряженную атмосферу магических сражений и утерянных сокровищ, в чем тоже состоит заслуга Гилберта, постоянного посетителя городской библиотеки.
Сью ждет окончания трапезы, его миска пуста. С началом летних каникул он нашел работу кассира в продовольственном магазине. Он очень нервничает и боится опоздать в свой первый рабочий день на новом месте.
Наконец Том смахивает остатки каши с жестких светлых усов и бросает грязную ложку в стакан. Его грузная фигура с решительностью полководца вздымается над столом и исчезает за входной дверью, причем рот его не произносит ни слова.
Для остальных наступил новый день. Грохот двери разбивает всеобщее напряжение - Марта, Гилберт, Люси и Сью - они словно стряхивают с себя серое оцепенение. Медленно оттаивает и дом, наполняясь их легким смехом, непринужденными разговорами и заботливым теплом любящих сердец.
Это не сразу заметно - просто дышать вдруг становится легче, пропадает боязливая скованность движений - все так, как должно быть в хорошей семье. Люси поднимается на своих новых костылях и становится у раковины, куда остальные сносят грязную посуду. Сью торопливо целует мать в сухую щеку, еще не покрытую слоем ароматной пудры. У него есть десять минут, чтобы войти в магазин до открытия.
Мать машет рукой ему вслед, а Люси запускает горсткой мыльной пены в стриженный затылок. За спиной Сью раздается общий смех, но он, ничего не замечая в своем волнении, спешно покидает кухню.
- Мам, мне тоже пора. - Гилберт вытирает остатки завтрака со стола и выпрямляется перед матерью во весь рост. Марта едва достает ему до плеча. Она нежно проводит прохладной ладонью по смуглой щеке.
- Удачного тебе дня, Гилберт. Только не надрывайся слишком, никакая жизнь не стоит твоего здоровья.
- Тогда до вечера.
- Береги себя. - тихо гворит Люси. Это значит "Я люблю тебя, мы все тебя любим, Гилберт."
- До вечера. - говорит Марта.

Ведь они еще не знали, что этот вечер станет последним для этой тихой семьи...

Советуем прочитать еще публикации по теме:

Nochka (16-01-2009, 13:52)

мну понрафилось:) вот только грустно... надеюсь все таки у автора прилетит вдохновение написать продолжение)))
Nochka

Star kid (11-05-2008, 00:28)

Таксс шекспир обьясняю: мне 14 лет, пишу я то, что думаю, а те рассказы про "несчастную любовь" я настрочила шоб тут несчастные позеры поплакали....Насчет продолжения: кому интересно, городок затопило этим же вечером разлившейся рекой, почти никто не выжил...но писать мне его нет настроения....ща пойду слушать стигмату, мошт появится....
Star kid

LiveForLove (2-05-2008, 22:21)

Супер)))
LiveForLove

Шекспир (28-04-2008, 15:21)

Сильно, слог прям такой професиональный, молодец хорошо пишишь. Может быть позеры тебя и не поймут, однако умные люди тут есть, уже интересно чем закончится. Сколько тебе лет что ты пишешь такое? И вот ещё не понял главную мысль или она будет в продолжении?
Шекспир

chobooo (27-04-2008, 21:15)

Гг....прикольно(=
chobooo

Мёртвые_не_плачут (27-04-2008, 20:23)

Супер ) Только врятли все с нашего сайта оценят это ) кто му же по моему это большой рассказ ..
Мёртвые_не_плачут
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Rambler's Top100
File /engine/modules/debug.php not found.